Исповедь судьи: Миколкина гордость, или мой страшный сон. Рассказала ее в своем Фейсбуке судья Дубенского горрайсуда в Ровенской области Александра Жуковская. Мы решили опубликовать ее без каких-либо комментариев. О прогулах сына ничего не зналаЭто случилось в мою первую судейскую весну, когда я еще не научилась надевать на лицо бесстрастную маску и успокаивать себя несколькими глубокими вдохами.
Женщина была высокой, очень пышной, но неухоженной. Обветренное лицо со следами пристрастия к алкоголю выдавало человека, работающего на ветру и под палящим солнцем. Рядом стоял худенький и нервный 11-летний мальчик. Аккуратно причесанный, одет в чистое, невольно отметила я. Русоволосый и круглолицый, он напомнил моего сына почти такого же возраста.
В нашем суде эту семью знали — практически все взрослые выслушали приговоры. Мальчик пришел впервые. Он месяц не посещал школу, а мама его не контролировала, за это и составили протокол. Эмоционально-интеллектуальных сил женщины не хватало на спокойную беседу. Она снова и снова скатывалась в крик… на сына. Считала его виноватым в своем позоре.
Задавая вопросы, я узнала, что мама не бывает у мальчика в школе, не звонит учителям, не проверяет дневник и домашние задания. Перебивается заработками, образования не имеет, иногда проводит вечера в компании друзей. О прогулах сына узнала от работника «детской» полиции, которому позвонили из школы.
«Она все время кричит, не говорит нормально»
— Но я работаю как могу, чтобы у него была еда и одежда. И мне тоже отдыхать надо. Он взрослый, пусть учится, я все равно ничего не понимаю в тех домашних заданиях… Он меня обманул, говорил, что ходит в школу, а сам убегал! — «приводная» снова сорвалась на крик.
Что ж, понятно, ребенка любит, пытается воспитать, насколько позволяет уровень собственного развития. Но для сына мать — не авторитет, а мужчины рядом нет.
— Привет, как тебя зовут? — я обратилась к мальчику.
— Микола, — едва слышно прошептал он.
— Не бойся. Подходи ближе, присядь рядом, поговорим. Почему не ходишь в школу?
— Мне там тяжело. Я ничего не понимаю, — по веснушкам на щеках потекли слезы.
Я стала рассказывать о своем сыне. Миколка достаточно быстро взял себя в руки и перестал шмыгать носом. Мы разговаривали 15 минут. Помощница выразительно поглядывала на меня, а потом переводила взгляд на часы: «Сколько можно!». Я понимала ее, но не могла отпустить паренька. Он оказался думающим!
— Миколка, маму зачем обманывал?
— Она все время кричит, не говорит нормально. Я просил помочь с «домашкой», но она ничего не знает. Говорит, что ее дело — накормить меня, а дальше чтобы сам разбирался…
Дома лучше, чем в приюте
— Миколка, ты хочешь такую судьбу, как у твоих дядей? — решилась я на сложный вопрос.
— Нет, я в тюрьму не хочу, — правильно понял меня мальчик.
— Тогда пойми одну вещь: если побежишь от проблем, их станет больше. Они нарастут, как ком, и снесут тебя. Вот прогуливаешь школу… Маму привлекут к ответственности раз, другой. Социальные службы возьмут вас на контроль. Если ничего не изменится, маму лишат родительских прав. Что с тобой будет?
— Меня отправят в приют.
— Да. Ты хотел бы этого?
— Нет. Дома лучше.
— Конечно, с мамой лучше. Если будешь прогуливать уроки, не получишь знаний, чтобы устроиться на нормальную работу. Тебе все время не будет хватать денег, ты выбьешься из сил… Или сопьешься, или пойдешь воровать и окажешься за решеткой. Это все начнется с побега от первых трудностей. Как бы ни было сложно — не убегай, борись!
— Я понял.
— Возвращайся в школу. Подойди к учителю, попроси объяснить тему еще раз. Твое желание заметят и обязательно помогут. Поставь перед собой цель — не прогуливать занятий. Просто слушай, впитывай информацию. Со временем ты все догонишь, ведь ты умный.
Когда очень трудно, мечтай о будущем
Миколка потер переносицу и на пару секунд задумался.
— А если будет тяжело? — тихо спросил мальчик.
— Все равно ходи на уроки. Думаешь, мне было легко? Я училась очень-очень много. Шесть, а не пять дней в неделю, а в 11-м классе и все 7 дней, потому что готовилась к поступлению в вуз. Зато получила хорошее образование и получила работу своей мечты. Некоторые из моих сверстников в тюрьме побывали уже по несколько раз, а я сижу в судейском кресле. Они бежали от трудностей, а я — нет. Хочешь скажу один секрет: когда будет очень трудно, мечтай о будущем.
— Да, — оживился Миколка, — о море! Я его еще не видел. Если я буду учиться, то меня возьмут в училище, а потом можно будет на строительстве работать. Вот если бригадиром — это вообще класс! Я даже маму смогу взять на море…
— Смотри, ты можешь заглянуть далеко вперед. Не каждый взрослый так умеет! Это называется спрогнозировать последствия своих действий. Молодец, Миколка, я тобой уже горжусь!
Парень смотрел мне прямо в глаза, от него исходила сугубо мужская уверенность. В зале суда было тихо-тихо. Это была добрая минута.
— Дай мне слово, что полиция тебя больше в суд не приведет.
— Даю слово, больше меня не увидите.
На колени можно становиться в храме
Я закрыла дело, потому что мальчику было всего 11 лет, а мать не уклонялась от своих обязанностей. И тут… Когда вспоминаю, пересыхает во рту. Женщина схватила сына за левое плечо, надавила всей массой и заорала:
— Становись перед судьей на колени, благодари! На колени, я сказала!..
Мальчик сжался, но устоял.
— Нет!!! — закричал он так, словно его резали. — Не-е-ет!
Полицейский застыл в шоке, помощница приоткрыла в ужасе рот, а я… Я сорвалась с места в этой своей черной мантии, было ощущение, что рост у меня два метра, а вместо голоса звериный рык. Впервые не смогла скрыть ярость:
— Тишина в зале. Руки прочь от ребенка и шаг в сторону! Требования председательствующего обязательны к исполнению, иначе привлеку за неуважение к суду!
Полицейский опомнился:
— Дамочка, вы что себе позволяете? Отпустите мальца, шли бы себе…
Пока он говорил, я взяла себя в руки.
— Миколка, мама перенервничала, ты ее извини. И ты молодец. На колени можно становиться в храме перед богом или перед любимой девушкой. Можно перед мамой. А перед судом, перед властями на колени не становись никогда!
Не смогла забыть и не могу
Когда они все ушли, помощница впервые накапала мне успокоительного. Я долго не могла отойти…
Ни паренька, ни его маму в суд больше не приводили. Участковый и ювенальные полицейские контролировали семью, я знала, что в школу мальчик ходит, жалоб на него нет.
А потом много разного произошло, я перестала отслеживать судьбу русоволосого Миколки. Но забыть этот суд не смогла и не могу спустя много лет. Очень редко вижу сны, обычно отключаюсь «без задних ног» от усталости. Но время от времени, в ночных кошмарах, из подсознания всплывает картинка, как мама грубо пытается поставить передо мной сына на колени. И в ушах звенит его крик: «Не-е-ет!» Просыпаюсь с ощущением тошноты и в холодном поту, будто все это было вчера.
Вот что прячется за сухими юридическими формулировками в судебных решениях. Каждая история — это частичка пережитой человеческой драмы.